Summio

Книга

Шизофрения

Откройте для себя новаторскую теорию, предполагающую, что некоторые случаи шизофрении возникают вследствие травмы и могут лечиться психотерапией, а не только антипсихотиками.

15 мин чтения

Доступно на языках

Фрагмент саммари

Шизофрения: Революционный взгляд с позиции травмы

Привет! Знаешь, я тут недавно погрузился в одну очень интересную книгу – "Шизофрения: Инновации в диагностике и лечении" доктора Колина А. Росса. И, честно говоря, она просто переворачивает наше представление о шизофрении, причем основательно. Обычно ведь как? Когда человеку ставят диагноз "шизофрения", ему назначают кучу антипсихотиков, которые часто имеют кучу побочек и не всегда решают проблему. Так вот, доктор Росс выдвигает такую, можно сказать, радикальную идею: а что, если у некоторых людей с диагнозом "шизофрения" первопричина – это на самом деле тяжелейшая психологическая травма, особенно полученная в детстве? Он говорит о возможном "диссоциативном подтипе" шизофрении. Представь себе: у некоторых людей с симптомами шизофрении история жизни очень напоминает ту, что бывает при расстройстве диссоциативной идентичности (РДИ), раньше это называлось "раздвоением личности". Они пережили что-то по-настоящему ужасное, и доктор Росс утверждает, что, возможно, мы лечили не то. Вместо пожизненного приема сильных препаратов, он предлагает, что такие случаи, связанные с травмой, на самом деле поддаются лечению, и даже, возможно, излечению, с помощью обычной психотерапии. Ну разве не дико звучит? И это не просто пустые слова. Доктор Росс подкрепляет свою теорию солидными данными, аргументами и глубоким анализом существующей литературы. По сути, он говорит, что традиционная точка зрения – шизофрения как пожизненное состояние, зависимое от лекарств – может быть неполной. А для людей, которые страдают, это дает луч надежды на жизнь без вредных химикатов и с гораздо лучшим качеством жизни. Это похоже на смену парадигмы, которая вот-вот произойдет в мире психологии и психиатрии.

Традиционный взгляд против гипотезы доктора Росса

Давай начистоту, текущий подход к шизофрении – это, по сути, стандарт. Когда человеку ставят диагноз, первое, что обычно назначают – это антипсихотические препараты. Эти лекарства помогают справляться с такими симптомами, как галлюцинации и бред, что, конечно, очень важно. Но, и это большое "но", они часто имеют высокую цену, причем не только финансовую, но и в плане побочных эффектов. Речь идет о наборе веса, двигательных расстройствах (вроде поздней дискинезии), метаболических проблемах и общем ощущении заторможенности или эмоционального притупления. К тому же, для многих эти лекарства не полностью устраняют симптомы, или же симптомы возвращаются, если их перестать принимать. Часто это ощущается как план управления состоянием, а не как лечение, ведущее к пожизненному контролю над болезнью, что может быть невероятно изнурительно для самого человека и его близких. Доктор Росс через свою работу в Институте психологической травмы Колина А. Росса лично видел, насколько глубоко психологическая травма может влиять на психическое состояние человека. Он заметил, что некоторые пациенты, проявляющие симптомы, похожие на шизофрению, имели историю, которая убедительно указывала на тяжелую детскую травму и симптомы, значительно пересекающиеся с диссоциативными расстройствами. Это заставило его подвергнуть сомнению устоявшиеся диагностические категории. Почему мы видим эти пересечения? Может ли быть так, что некоторые диагнозы на самом деле являются ошибочной маркировкой состояний с другой основополагающей этиологией? Его гипотеза заключается в том, что существует подгруппа людей, которым поставлен диагноз "шизофрения", но на самом деле они имеют диссоциативное расстройство, проявляющееся симптомами, схожими с психозом. Он называет это "диссоциативным подтипом шизофрении". С его точки зрения, это не обязательно первичные психотические расстройства, обусловленные нейрохимическим дисбалансом в том смысле, как традиционно понимается шизофрения. Вместо этого, это сложные реакции на травму, где диссоциация – способ психики отделиться от подавляющего опыта – становится основной чертой, приводящей к симптомам, имитирующим психоз. Подумай об этом: диссоциация может включать пробелы в памяти (амнезию), чувство отстраненности от самого себя (деперсонализацию) и даже переживание множества различных состояний идентичности. Когда к этому добавляется тяжелая травма, это может создать крайне фрагментированное чувство себя и реальности. Слуховые галлюцинации, например, потенциально могут быть объяснены как внутренние диалоги или голоса из разных состояний идентичности, а не как типичные галлюцинации при шизофрении. Это радикальный отход от модели биологической психиатрии, которая сейчас доминирует в лечении шизофрении.

Генетика: часть пазла, но не вся картина

Одна из тем, которую доктор Росс глубоко исследует, – это роль генетики. Хорошо известный факт, что у шизофрении есть генетическая составляющая. Наличие близкого родственника с этим расстройством действительно увеличивает риск. Однако доктор Росс указывает, что генетическая связь недостаточно сильна, чтобы объяснить все случаи. Если бы генетика была единственным или основным фактором, мы бы ожидали гораздо более высокую степень совпадения у однояйцевых близнецов, и закономерности наследования были бы более ясными. Тот факт, что у многих людей с диагнозом "шизофрения" нет семейной истории болезни, и даже у однояйцевых близнецов степень совпадения далеко не 100%, предполагает, что в игре есть и другие факторы. Он утверждает, что генетика может создавать уязвимость, предрасположенность, но именно факторы окружающей среды, особенно тяжелая травма, могут спровоцировать фактическое развитие расстройства у тех, кто генетически предрасположен. Это как иметь генетическую восприимчивость к определенной болезни, но заболеть только при воздействии специфического фактора окружающей среды. В данном случае, предполагаемый триггер – это подавляющая травма, особенно в критические периоды развития в детстве. Эта перспектива открывает совершенно новое направление для понимания риска и этиологии. Она выходит за рамки чисто биологического детерминизма и включает глубокое влияние пережитого опыта. Если травма является ключевым фактором, то предотвращение и лечение травмы становится критически важной частью профилактики психических заболеваний. Это также означает, что вмешательства, направленные на исцеление травмы, могут быть очень эффективными в лечении состояния.

Определяем термины: психоз, шизофрения и диссоциация

Чтобы по-настоящему понять теорию доктора Росса, полезно разобраться, как он трактует эти термины, особенно в сравнении со стандартными определениями, найденными в диагностических руководствах, таких как DSM-IV-TR (Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам, Текстовая редакция). Психоз: В целом, это состояние, когда человек теряет связь с реальностью. Это может включать галлюцинации (видеть или слышать то, чего нет) и бред (стойкие ложные убеждения). Психоз сам по себе не является диагнозом, а симптомом, который может встречаться при различных психических состояниях, включая шизофрению, биполярное расстройство и даже при употреблении психоактивных веществ или сильном стрессе. Шизофрения: Это хроническое, тяжелое психическое расстройство, характеризующееся искажениями мышления, восприятия, эмоций, речи, чувства собственного "я" и поведения. Основные симптомы часто включают галлюцинации, бред, дезорганизованное мышление (речь), грубо дезорганизованное или кататоническое поведение и негативные симптомы (например, сниженное эмоциональное выражение или апатия). Диссоциация: Это психический процесс, при котором происходит нарушение связи между мыслями, воспоминаниями, чувствами, действиями или чувством идентичности человека. Это как бы "отключение". Легкая диссоциация – обычное явление: например, мечты наяву или "автопилот" за рулем. Но при диссоциативных расстройствах она становится сильной и разрушительной. Это может варьироваться от диссоциативной амнезии (неспособность вспомнить важную личную информацию, обычно связанную с травмой) до деперсонализации (чувство отстраненности от собственного тела или психических процессов) и наличия различных состояний идентичности (как при РДИ). Аргумент доктора Росса заключается в том, что категории DSM, хотя и полезны для клинической практики, иногда могут объединять разные основные состояния. Он считает, что в некоторых случаях, диагностированных как шизофрения, основная проблема – это тяжелое диссоциативное расстройство, вызванное травмой, а "психотические" симптомы являются проявлениями этой основной диссоциации. Он предполагает, что диагностические критерии должны быть достаточно гибкими, чтобы признавать это пересечение и потенциальное альтернативное объяснение. Он предлагает рассматривать взаимосвязь этих явлений. Вместо того чтобы видеть их как отдельные "коробки", он призывает нас увидеть, как травма может привести к диссоциации, которая, в свою очередь, может вызывать симптомы, похожие на психоз и шизофрению. Именно здесь идея "диссоциативного подтипа" действительно обретает смысл.

Предлагаемые диагностические критерии для диссоциативной шизофрении

Итак, как же выглядит эта "диссоциативная шизофрения" на практике, согласно доктору Россу? Он не просто теоретизирует; он обрисовывает конкретные признаки, которые могут помочь клиницистам выявить такие случаи: История тяжелой детской травмы: Это краеугольный камень. Речь идет о значительном насилии (физическом, сексуальном, эмоциональном) или пренебрежении в формирующие годы. Это не просто трудное детство; это травма, которая подавляет механизмы совладания ребенка. Диссоциативная амнезия: Значительные пробелы в памяти, особенно касающиеся личной истории, травматических событий или даже периодов времени. Это не просто забывание, где вы оставили ключи; это забывание больших кусков своей жизни или конкретных травматических переживаний. Деперсонализация/Дереализация: Постоянное чувство отстраненности от собственного тела, мыслей, чувств или от самой реальности. Мир может казаться нереальным, туманным или как будто смотришь на себя со стороны. Наличие двух или более различных личностей/идентичностей: Это отличительная черта расстройства диссоциативной идентичности. Люди могут испытывать различные состояния личности, каждое со своим способом восприятия, отношения и мышления об окружающей среде и о себе. Эти состояния могут брать на себя контроль над поведением человека в разное время. Слуховые галлюцинации: Хотя галлюцинации распространены при шизофрении, доктор Росс предполагает, что в этом подтипе они могут часто восприниматься как голоса, которые можно интерпретировать как внутренние диалоги или голоса, принадлежащие различным состояниям идентичности, а не как более абстрактные или внешние галлюцинации, иногда наблюдаемые при других формах шизофрении. Обширная коморбидность: У этих людей часто наблюдается сложная смесь других психологических проблем наряду с основными симптомами. Это могут быть депрессия, тревожные расстройства, ПТСР, расстройства пищевого поведения и проблемы с употреблением психоактивных веществ, все они коренятся в underlying травме. Ответ на травматерапию: Ключевой диагностический индикатор, в некотором смысле, – это то, как пациент реагирует на лечение. Если психотерапия, сфокусированная на травме и диссоциации, приводит к значительному улучшению "психотических" симптомов, это убедительно подтверждает гипотезу, основанную на травме. Доктор Росс, по сути, просит клиницистов смотреть за пределы поверхностных симптомов и более глубоко исследовать историю пациента и его внутренний опыт. Если картина совпадает, это может означать необходимость совершенно иного подхода к лечению.

Принципы психотерапии при диссоциативной шизофрении

Если принять предпосылку доктора Росса о том, что некоторые случаи шизофрении являются по своей сути диссоциативными расстройствами, коренящимися в травме, то лечение должно сместиться от преимущественно медикаментозного управления симптомами к исцелению underlying травмы. Здесь на сцену выходит психотерапия, и доктор Росс излагает ключевые принципы такого подхода: Когда начинать терапию: Первоочередной задачей всегда является безопасность и стабилизация. Прежде чем углубляться в сложную работу с травмой, пациент должен находиться в достаточно стабильном состоянии. Это может включать управление острыми кризисами, обеспечение удовлетворения базовых потребностей и построение фундамента доверия. Важно создать безопасное "пространство" для предстоящей сложной работы. Травматерапия: Ядром лечения является проработка травматических воспоминаний и переживаний. Это делается не хаотично. Могут быть адаптированы такие методы, как десенсибилизация и переработка движением глаз (EMDR), травма-ориентированная когнитивно-поведенческая терапия (TF-CBT) или терапия внутренних семейных систем (IFS). Цель – помочь пациенту интегрировать эти травматические воспоминания, снизить их эмоциональный заряд и уменьшить их влияние на текущее функционирование. Установление коммуникации: Важнейший аспект, особенно при наличии различных состояний идентичности, – это установление коммуникации между различными частями "я". Терапия направлена на то, чтобы помочь этим частям понять друг друга, уменьшить внутренний конфликт и работать над более единым чувством "я". Это включает подтверждение опыта и функций каждой части, даже тех, которые могут казаться неадаптивными. Терапевтическая нейтральность: Это сложная, но жизненно важная концепция. В травматерапии, особенно при диссоциативных расстройствах, терапевт должен сохранять нейтральную позицию. Это не означает быть холодным или отстраненным, а скорее не принимать чью-либо сторону среди различных состояний идентичности и не навязывать собственную повестку дня. Терапевт выступает в роли фасилитатора, помогая внутренней системе пациента найти собственный баланс и интеграцию. Речь идет о расширении прав и возможностей присущей пациенту способности к исцелению. Терпение и постепенная проработка: Исцеление от тяжелой травмы и диссоциации – процесс не быстрый. Он требует огромного терпения как со стороны терапевта, так и со стороны пациента. Воспоминания и эмоции часто прорабатываются постепенно, управляемыми дозами, чтобы избежать повторной травматизации. Темп диктуется способностью пациента выдерживать и интегрировать материал. Развитие навыков совладания: Наряду с проработкой травмы, значительное внимание уделяется развитию здоровых механизмов совладания для управления стрессом, регуляции эмоций и навигации в повседневной жизни. Это дает человеку возможность справляться с трудностями, не прибегая к диссоциации или другим неадаптивным стратегиям. Психообразование: Помощь пациенту в понимании травмы, диссоциации и его собственных